Рассказ «Искра» Евгении Липиной


Рассказ «Искра» Евгении Липиной

6330fdefc4

Искра

Из-под колес велосипеда летели комья грязи и брызги воды. Недавно прошел дождь, и дорога была размыта. Но Настя не замечала этого. Она быстро крутила педали на своем новом велосипеде, который ей подарила незнакомая тетенька. Настя была так рада подарку, что даже забыла спросить имя этой женщины. Велосипед был светло-зеленого цвета, с кожаным коричневым сиденьем, и это был самый первый Настин велосипед.

Она ехала очень быстро, потому что торопилась на день рождения к своей подружке, которой исполнялось десять лет. Анюта была на полгода младше Насти. Они раньше учились вместе в одном классе, и дружат с тех пор, как пошли в школу.

Настя любила учиться, но не любила школу — старое деревянное здание, где было сыро и пахло плесенью. Она часто слышала, как учителя говорили о том, что нужны деньги на ремонт, иначе «дождутся, что крыша упадет, и всех придавит». Настя с ужасом представляла себе эту картину: она и ее одноклассники сидят в своем кабинете и слушают учителя, и вдруг на них падает потолок. Дальше Настя боялась думать. С потолка иногда падали маленькие кусочки штукатурки, но на это уже никто не обращал внимания.

Кроме школы, ходить здесь больше было некуда. Деревня, где жила Настя, была небольшая, на две улицы. Здесь стояло много пустых, заброшенных домов, в которых детвора играла в войнушки. Больше ничего интересного не было. Раньше работал дом культуры. Но он, как говорили взрослые, развалился. Настя не понимала, что значит «развалился», потому что Дом культуры стоял на ее улице, через дорогу от ее дома. Он просто не работал. У здания были выбиты окна, разрушено крыльцо. Ей рассказывали, что когда-то в Доме культуры показывали кино. Был большой экран, на котором крутили старые черно-белые фильмы. Мама рассказывала Насте, что смотрела в Доме культуры фильм про огромную обезьяну — Кинг-Конга.

Взрослые часто обсуждали свою деревню и жаловались на молодежь, которая уезжает в города. Так и говорили:

— Молодежь вся разъехалась в города, жить в деревне никто не хочет.

Насте всегда было интересно, что такое «города». Она очень хотела побывать в них, ей казалось, что это что-то интересное, почти сказочное. Она представляла себе города с огромными, высокими домами и летающими над ними машинами. Ей хотелось верить, что в городах бывает именно так. В «городах» она побывала и была разочарована: никаких огромных домов и летающих машин. Дома большие были, но не очень высокие, и машин много, но они всего лишь ездили по дорогам, а не летали. К тому же, Настя видела «города» совсем чуть-чуть, из окна автомобиля, в котором ее из больницы увозили домой…

***

Анюта жила на соседней улице, в доме с белыми ставнями и голубыми воротами. По правде сказать, Анюта Настю на день рождения не приглашала, но та все равно решила прийти. Так и сказала родителям:

— Ай! Ну и пусть! А я все равно пойду на день рождения!

Выпросила у матери деньги на шоколадку, которую купила в единственном на всю деревню магазине, села на велосипед и поехала.

У Анютки ее, конечно, никто не ждал. Настя заехала в ограду, прислонила велосипед к забору и смело пошла в дом.

В доме было шумно. Детские голоса, смех и звяканье тарелок говорили о том, что праздник начался. Настю сначала никто не замечал. Она постояла возле порога, потом прошла дальше, в зал и громко сказала:

— Здравствуйте!

Все обернулись на ее голос и резко замолчали. И дети, и взрослые, молча смотрели на Настю некоторое время. Она стояла и улыбалась, держа в руках плитку шоколада.

— Настя… — растерянно произнесла тетя Соня, Анютина мама.

Потом позвала за стол, усадила за свободный стул и поставила перед девочкой тарелку с вилкой. Настя села за стол. Все по-прежнему молчали. Взрослые возились с тарелками, а дети — все как один — смотрели на Настю. Та взяла вилку и стала накладывать в тарелку какой-то салат. Вдруг Валерка, младший Анютин брат, которому было четыре года, и который также, не отрывая взгляда смотрел на Настю, громко заревел.

Подошла тетя Соня, взяла его на руки и унесла в соседнюю комнату. Все молчали.

— А что это с ней? — неожиданно спросил Сашка, тети Сонин племянник, и показал пальцем на Настю. — Почему у нее нет лица?

Взрослые на Сашку зашикали. Анютка, которая сидела с ним рядом, отвесила ему оплеуху, а сама украдкой смотрела на Настю таким же испуганными взглядом, как и все присутствующие здесь дети.

— Но у нее же нет лица! — воскликнул Сашка и опять получил затрещину от Анюты.

Настя молча ела салат. Потом вспомнила, что у нее есть шоколадка. Встала со своего стула, подошла к Анюте и протянула со словами:

— Это тебе. С днем рождения.

Анюта протянула руку, чтобы взять шоколадку, но увидела Настины руки и вскрикнула. Шоколадка упала на пол. На крик прибежала тетя Соня. Настя подняла с пола шоколадку, молча положила на стол и снова села на свое место.

Все молчали. «Все равно не уйду», — подумала про себя Настя.

***

Это произошло восемь месяцев назад, еще была зима. Настин отец пил. Она очень редко видела его трезвым, он пил почти каждый день. Работал кочегаром в школе, и всякий раз возвращался с работы домой пьяный. Настя привыкла и не обращала на него внимания. Ее мама не работала, и, кажется, тоже привыкла к тому, что муж пьет. Настя всегда была сама по себе и не вмешивалась в дела родителей. Она любила читать книжки, которые брала в библиотеке и вырезать из бумаги человечков, которых сама рисовала. Не расстраивалась на пьяного отца и на его ругань с мамой. Не думала о том, хорошо это или плохо.

Однажды отец как обычно пришел с работы пьяный. Настя сидела возле печки и лепила из куска теста куклу. Отец скинул с ног сапоги, бросил на пол старый, тяжелый тулуп. Подошел к печке и протянул ладони к плите, чтобы согреть. В печке горели поленья. Из щелей на плите вырывались мелкие искры. Настя словно и не заметила прихода отца — все также сидела на полу и мастерила куклу.

— Чего сидишь?! — громко закричал на нее отец.

Настя подняла голову, молча посмотрела на него.

У отца были красные, влажные глаза, словно в них было очень много воды. Настя вдруг подумала, что у него всегда такие глаза, когда он пьяный. Но раньше она почему-то не замечала этого. А сейчас заметила.

— Куклу делаю из теста. Смотри, какая! — радостно сказала она и, улыбаясь, протянула ему куклу.

Он взял ее, смял в руках, и кукла снова стала бесформенным куском теста.

— Ты зачем! — закричала Настя. Вырвала у него комок теста, снова села на свой стульчик и стала заново лепить куклу.

— Сидишь тут, — глухо прорычал отец.

Подошел к фляге, подергал ее за ручку, та оказалась пустой.

— Пить нечего. Лучше бы за водой сходила! — закричал он. — Где вода? Почему нет воды?

Он стал яростно хватать со стола кружки и бросать их на пол. Зачем-то открыл шкаф, где лежали его инструменты и схватил одну из пластмассовых банок с какой-то жидкостью. Поднес ее к носу, принюхался и поморщился. Потом швырнул банку за спину, в сторону Насти и попал ей по голове. Из банки полился бензин. Настя вскочила, прижала к лицу ладошки и закричала.

Хватило одной искры.

***

Семь месяцев Настя лежала в больнице. У нее обгорело лицо, руки, ноги, спина. На голове не осталось волос, на лице — бровей, носа и губ. На левой руке не было пальцев, направой остались только два. Врачи думали, что она не выживет, но ошиблись. Настя выжила.

Ей нравилось в больнице. Здесь были добрые медсестры и санитарки, которые угощали Настю йогуртами, соком и фруктовым пюре. Кроме каши и супа она ничего есть не могла. Медсестра Ольга читала Насте книжки и рассказывала про своих домашних животных. Девочке нравились ее рассказы, она смеялась так, что на ее смех в палату сбегались другие медсестры. Взрослые женщины не понимали, как полностью обгоревшая девчонка может так заливисто, громко и счастливо хохотать. Прибегали, толпились в дверях, удивленно смотрели на перебинтованную Настю.

— Все смеется и смеется. Как жить дальше будет, не знает, а смеется, — ворчала самая взрослая медсестра — тетя Света.

Она очень жалела Настю. Иногда думала даже — может и лучше было бы, если бы бог прибрал к себе несчастную девчонку…

— Как будет жить с таким лицом?! — говорила она своим домашним, когда приходила с очередного дежурства.

Домашние долго слушали про Настю, а потом купили ей куклу. Тетя Света принесла ее в больницу и подарила девочке. Придя домой, женщина долго сидела на кухне и со слезами на глазах рассказывала своим детям, как радовалась Настя дешевой китайской кукле, какая она была счастливая, когда показывала свой подарок медсестрам и восклицала:

— Смотрите! У меня Анюта! Какая Анюта! Вы посмотрите, какая она красивая! У меня никогда, никогда не было такой!

Одна из медсестер спросила, есть ли у Насти дома куклы, и та сказала, что нет и никогда не было. На следующий день ей подарили две мягкие игрушки, еще одну куклу и книги. Настя уже могла шевелить руками. Лежа в больничной койке, она перебирала подарки и не переставала восклицать, как много у нее подарков, и какая она счастливая.

Медсестры даже думали, что Настя немного сошла с ума. Не могли, не хотели понимать, как человек в здравом уме может так радоваться, оставшись до конца жизни инвалидом.

— И сияет же вся, сияет. Горит. Бедняжка… — говорили они.

А Настя радовалась. Она хотела жить и радоваться. Никто не понимал, как такое возможно, а десятилетняя девочка даже не думала о том, что возможно, а что нет. Она хорошо понимала, что теперь совсем не такая, как раньше. Она видела, что ее боятся дети, которые лежат с ней вместе в одной палате, но не обижалась на них и не сердилась. Настя вообще никогда ни на кого не обижалась и не сердилась.

Она очень обрадовалась, когда в их палате появился большой телевизор — столько разных мультиков она в жизни не видела. Радовалась, когда приходили медсестры и приносили ей фруктовое пюре и соки. Радовалась когда медсестра Ольга читала ей книжки. Насте никто никогда не читал книг. А потом пришла незнакомая женщина, которая от кого-то узнала про Настю, и подарила ей велосипед — первый в жизни Настин велосипед.

***

Настя быстро крутила педали и опять не замечала комьев грязи и брызг воды, которые летели из-под колес ее велосипеда. В ее лицо дул ветер, и Настя даже не заметила, что он сорвал косынку, обнажив абсолютно лысую голову. Она мчалась на велосипеде по изъезженной, старой дороге мимо серых, покосившихся изб и заброшенных огородов. Она щурила глаза от солнца и ветра, но и не думала сбавлять скорость. Настя улыбалась и летела на своем велосипеде, не зная куда. Ей было все равно. У Насти впереди — целая жизнь.







Яндекс.Метрика