СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ НАЗАРОВА ТАМАРА СЕРГЕЕВНАНациональная Библиотека Республики Бурятия

СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ НАЗАРОВА ТАМАРА СЕРГЕЕВНА


СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ НАЗАРОВА ТАМАРА СЕРГЕЕВНА

Когда началась Великая Отечественная война, мне было восемь лет, сейчас мне уже за восемьдесят, но всю свою жизнь я делю на «до» и «после» войны. Война никогда не сотрётся из моей памяти.

Я родилась 28 декабря 1932 года в городе Калинине, который до Октябрьской революции, как и ныне, назывался Тверь. В советское время в Калинин его переименовывали в честь Всесоюзного старосты – Председателя Президиума Верховного Совета СССР Михаила Ивановича Калинина. Моё довоенное детство – это детский сад, школа, пионерский лагерь и семья, которую у меня отняла война.

Моя мама – Машарова Раиса Павловна до войны работала на Калининской электростанции бухгалтером. Все говорили, что мама была хорошим специалистом и ответственным, требовательным к себе и другим, работником. Она редко бывала дома, а рядом со мной всегда был дедушка — Кошеуров Павел Александрович, окружавший меня отеческой заботой, лаской и вниманием. Именно поэтому свой рассказ о войне я хочу начать с воспоминаний о нём.

Дед мой Павел Александрович был очень красивый, высокий, стройный. Он был очень трудолюбивым человеком. В моей памяти, особенно в военные годы, он остался человеком с большой любовью к Родине, к людям и к нам с мамой. До революции служил он в царском флоте, участвовал в Русско-японской войне, обороне Порт-Артура. С той войны у него были награды, которыми он очень гордился и всегда носил их на груди. К сожалению, какие это были награды я теперь, конечно, не знаю, слишком мала была, чтобы интересоваться. Дедушка хотел, чтобы наша семья была обеспечена, и перед самой войной построил большой красивый дом, а землю вокруг него он засадил фруктовыми деревьями, цветами и овощами.

Нельзя сказать, что довоенная жизнь в нашей стране была лёгкой. Присутствовал недостаток продуктов и одежды, дедушка часто ездил в Москву за продуктами. Но люди не жаловались, они стремились к переменам и сами их приближали. Мой родной город Калинин, раскинувшийся на берегу реки Волги, был прекрасен и с каждым новым днём всё больше преображался. А какая вокруг была природа!

И вот наступило 22 июня 1941 года.

Я была в пионерском лагере. Этот день в лагере был праздничным, приехали родители. На 12.00 было назначено открытие лагеря. День был жаркий, солнечный. Дети и родители радовались, веселились, кто-то выступал, кто-то готовился к выступлению, повсюду шум, смех, песни. И вдруг, в самый разгар праздника из громкоговорителя раздался голос известного тогда диктора Юрия Левитана: «Внимание! Говорит Москва!..», люди разгорячённые праздником, не сразу поняли, что передают, но постепенно шум стих, и не только взрослые, но и дети собрались у громкоговорителей, которых было несколько на территории лагеря. Так мы узнали, что началась война и что она идёт уже несколько часов. Захотелось скорее вернуться домой, только чтобы быть вместе с родными. На другой день в автомобилях и грузовиках нас отправили домой.

Очень скоро жизнь в городе сильно изменилась. На окнах домов и зданий появились тёмные шторы, стёкла заклеили бумагой, чтобы не проникал свет. Все бросились в магазины закупать продукты, в основном крупу, она была дешевле и долго хранилась. Но скоро всё кончилось и в магазинах продавать стало нечего.

А в это время немцы продолжали наступление, каждый день были сообщения о сдаче наших городов и деревень. Через Калинин стали отступать наши войска. Через Волгу был огромный мост, по которому шли наши солдаты. Они были замученные, усталые от тяжёлого оружия, которое несли за плечами. Ими было пройдено много километров без машин и отдыха. Мы, ребятишки, бегали за чистой водой и поили солдат. Они благодарили и продолжали свой нелёгкий путь. Город наш ещё не бомбили, но вдалеке была слышна канонада стрельбы орудий. Все жители участвовали в строительстве оборонительных сооружений – рыли траншеи. А самой страшной была ночь 13 октября, по радио без конца объявляли воздушную тревогу и сообщали, что враг приближается к городу. Вскоре всё небо заполонили немецкие бомбардировщики, гул от их моторов был настолько страшный, и так сильно врезался в память, что порой мне кажется, что я до сих пор его слышу. Самолёты бомбили город без остановки, один за одним загорались дома. А потом мы увидели немцев, их было очень много. Было очень страшно, слух о жестокостях фашистов уже дошёл до нас. Утром из города потянулись нескончаемые вереницы людей, уходивших подальше от немцев. Собрались и мы. Пошли куда глядели глаза, прямо по большой дороге на восток.

Взяли мы с собой рюкзачки с вещами, не сколько с ценными, сколько с необходимыми, что в дальнейшем очень пригодилось. Мы шли, а немецкие самолёты бомбили дорогу, стремясь попасть в людей. Они спускались так низко, что мы отчётливо видели фашистскую свастику на крыльях, а немцы уже не бомбили, а расстреливали людей прицельно пулемётными очередями. Спасаясь от пуль, люди разбегались в рассыпную и прятались в кустах, прижимаясь к земле. Когда самолёты улетали, чтобы заправившись горючим и боеприпасами вернуться вновь, мы торопились продолжить путь. На пути было много деревень, но трудно было найти пристанище. Вскоре нам повезло. Хозяйка небольшого домика, пожалев, приняла нас и поселила в маленькой комнатушке. Наступила зима, выпал снег, стало холодно. Дров не было, все имеющиеся во дворе постройки разобрали и сожгли, поэтому собирали сучья ими и отапливались. Печь в доме была большая – настоящая русская и  занимала практически всю кухню, мы в ней готовили пищу, а ещё мылись. В печь необходимо было влезть полностью. Было это очень забавно. Дед наш был очень большой, в печь влезал с трудом, мылся, а когда вылезал, был весь в саже и его снова мыли уже в большой железной ванне. Было, конечно, смешно.

Часто через деревню проходили войска, теперь уже на запад, под Москвой готовилось контрнаступление Красной Армии. Иногда они останавливались, раскладывали солдатскую кухню и варили кашу, всегда почему-то пшённую. Запах стоял на всю деревню. Мы, ребятишки, сбегались с котелками, вставали в очередь и потом с таким удовольствием ели эту солдатскую кашу. Она казалась нам изголодавшимся бесподобно вкусной. Конечно, такой праздник – поесть вдоволь, в нашей жизни случался не часто. В основном мы голодали. Помогала нам выжить картошка, которую не успели выкопать. Она была  мёрзлой и сладкой. Мы её копали, варили и уплетали за обе щеки.

Вспоминая те годы, я часто думаю, как же мы выжили. Нечего было одеть, обуть, порой мы не ели по несколько дней подряд. Мне, как и многим другим детям, приходилось ходить по деревням просить хоть кусочек хлеба или чего-нибудь съестного. Из моего детства не выкинешь эти моменты – это запомнилось на всю жизнь,  я с сумочкой в дом просить милостыню, а мама вся в слезах ждёт меня за углом дома. Много, конечно,  не давали, потому что те, кто помогал, тоже перебивались кое-как. Но все старались помочь нам, вышедшим из пекла.

В результате контрнаступления Красной Армии под Москвой многие населённые пункты были освобождены, был освобождён и Калинин. Возвращаясь, мы увидели его пылающим, отступая, фашисты сжигали всё на своём пути. Несмотря на то, что город был освобождён от немцев, жителей туда не пускали, все прилегающая к городу территория была заминирована. Я, дед и мама вместе с другими беженцами с трудом пробралась в наш район. Какой ужас мы испытали, увидев вместо нашего дома пожарище. Но у нас осталась баня, дед кое-что переделал, и мы в ней поселились. Строиться заново было не на что и некому. Дед сильно постарел и часто болел. Вскоре восстановили электростанцию, и мама вернулась на работу. Она почти не бывала дома, ночевала на электростанции. Было много работы, сил ходить туда и обратно не оставалось.

Жили впроголодь. Хлеб выдавали по карточкам, по 200 грамм. И ещё я ходила к маме на работу за бульоном. То, что варилось, отдавали рабочим, а бульон я приносила домой и мы с дедом его пили. Холод  и голод были ужасные. И однажды дед сильно заболел, и я, придя от мамы, застала его умершим. Он замёрз (дров не было) голодный, ожидая меня. Деда похоронили в братской могиле. А в марте 1943 года заболела мама и вскоре умерла. Мне эту страшную весть сообщила соседка. Горю моему не было придела. Так я осталась одна. В это время я тоже была нездорова, у меня отекали ноги и сильно болели. Одеть же было нечего, и я ходила зимой в калошах завязанных, чтобы не спадали, верёвочкой. Соседка, увидев меня в таком состоянии, забрала к себе, хотя у неё была семья из семи человек. Она стала лечить меня и готовить документы для оформления в детский дом. Тётя Акулина, так звали соседку, вылечила меня и уже осенью меня увезли в город Кимры Калининской области в детский дом.

Я прожила в детском доме с октября 1943 до августа 1949 года. В детском доме нас учили жить и работать. Мы всё делали сами. У нас был большой огород, 2 лошади, 2 коровы, свиньи. Сажали и ухаживали за всем сами. Осенью собирали урожай и делали запасы на зиму. В свободное время, хотя его было мало, мы учились шить и вязать, гуляли в парке, а зимой катались на коньках и на лыжах. Парк у нас был совсем рядом, за большим забором.

В детском доме была кастелянша, мы её звали «наша мама». В короткие вечерние минутки, ремонтируя постельное бельё и одежду (всё штопали и латали заплатками), она много нам рассказывала или читала. Как сейчас помню, мы – девчонки сидим, а она посерединке. Мы за работой, а она тихим, спокойным голосом читает нам стихи Пушкина, Лермонтова, Блока и многое другое.

Жили мы очень дружно. Каждый день слушали сводки с фронта о сражениях, ликовали, когда узнавали об освобождении наших городов. А однажды ночью нас поднял директор Антон Николаевич и сказал, что кончилась война. Мы повскакали с постелей и ринулись в зал. Мы забрались кто куда мог с замиранием сердца в абсолютной тишине слушали голос Левитана. А что потом творилось! Не описать словами нашего ликования. Этот момент Победы не забыть! А когда мы разошлись по спальням, снова наступила тишина, каждый задумался о себе: «Что дальше?», «Найдутся ли родители?», плакали о тех, кто погиб на фронте или умер от тяжёлой работы, голода и болезней в тылу.

Война закончилась, но жизнь продолжалась. К 1949 году наш детский дом преобразился. Мы ремонтировали, строили, обзавелись ещё скотиной. Построили новые сараи для неё и хранилище для наших урожаев. Всё у нас было своё. Только за хлебом и молоком ездили на лошадях в соседнюю деревню. В моей памяти детский дом остался, как школа товарищества, дружбы, взаимной поддержки. Всё это пригодилось и помогло мне в дальнейшей жизни. В конце августа 1949 года (мы выросли, мне было уже 17 лет) меня отправили учиться в ремесленное училище, где через два года я получила специальность токаря и аттестат о среднем образовании.

В 1951 году нас – 30 девушек токарей и 30 юношей слесарей были направлены в город Улан-Удэ для работы на заводе. Жили мы вначале все вместе в клубе на Площадке, затем нас перевели на улицу Севастопольскую в мансарду общежития, а уже после посещения директором завода наших «апартаментов», нас поселили в общежитие на Заиграивской. На заводе я проработала 40 лет, в цехе №2. Уже работая, я окончила техникум, получила диплом технолога-нормировщика и уже в дальнейшем работала по специальности.

В моей жизни было всё – война, детский дом, ремесленное училище, завод. Но главное, в моей жизни были люди, которым я благодарна. Земной поклон им за то, что они были со мной рядом и в тяжёлые годы войны и в мирное время.






Яндекс.Метрика